По алфавиту:

Указатель категорий Психология Анализ Сновидений (Основы психоанализа)

Анализ Сновидений (Основы психоанализа)

Тип работы: Реферат
Предмет: Психология
Язык документа: Русский
Год сдачи: 2008
Последнее скачивание: не скачивался

Описание.

В глубинной психологии трудно найти более интересное и любимое всеми — и терапевтами, и клиентами — занятие, нежели анализ сновидений. Толкование сновидений — не просто "царская дорога к бессознательному", это настоящая Долина Царей, где покоятся огромные, неисчерпаемые сокровища. И хотя психоанализ фактически начинался с этого метода, рано говорить том, что к 2000 году он себя исчерпал.

Выдержка из работы.

ПЛАН 

            стр 

  1. «Долина царей»                                                                                                       3
 
  1. Функции сновидения в терапевтическом анализе.                                              5
 
  1. Активные  техники работ со сновидениями в терапевтическом анализе.         6
 
  1. Обогащенное сновидение.                                                                                     8
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
  1. «Долина Царей»

В глубинной  психологии трудно найти более интересное и любимое всеми — и терапевтами, и клиентами — занятие, нежели анализ сновидений. Толкование сновидений — не просто "царская дорога к бессознательному", это настоящая Долина Царей, где покоятся огромные, неисчерпаемые сокровища. И хотя психоанализ фактически начинался с этого метода, рано говорить том, что к 2000 году он себя исчерпал.

Правда, как и реальная египетская Долина Царей, область анализа сновидений разрабатывается не только археологами, но периодически подвергается и налетам грабителей — авторов разного рода сонников, число которых со времен Артемидора сильно увеличилось. К сожалению, даже квалифицированным специалистам  бывает, увы, трудно удержаться от соблазна составить "краткий справочник" символики сновидений, нечто на уровне "потоп — это к пожару, а пожар к — потопу; если же снится милиционер то он символизирует контроль супер-эго над влечениями".

Равно как и классический психоанализ. Несмотря на то, что библиография работ, где психоанализ объявляется ненаучным и устаревшим, может составить толстый том, в который войдут имена и уважаемые (Г.Ю.Айзенк, А.Маслоу, Э.Фромм), и малоизвестные, слухи о кончине фрейдизма, как говорится, сильно преувеличены.

Чем опасны такие грабежи? Bo-первых, авторы сонников (особенно если они настаивают на своей принадлежности к академическим и научным кругам) косвенно способствуют распространению и без того популярного нынче в нашей ментальности мнения, что психоанализ и психотерапия близки к гаданиям, колдовству, "диагностике кармы" и другим столь же одиозным формам практики. Паранаучная рациональность всегда пыталась нарядиться в академические одежды, и многие современные психологические исследования, пренебрегающие методологической рефлексией своих оснований, оказываются на грани фола. Яркий пример тому — онтопсихология А.Менегетги или психоистория Л.Демоза.

Во-вторых, и это гораздо важнее в контексте  обсуждаемой проблематики, интерпретация сновидений в принципе не может опираться на сонник любого типа, в том числе и психоаналитический. Основная идея толкования снов, сформулированная Фрейдом и нашедшая логическое завершение у Юнга и Лакана, состоит в том, что сновидение — это некий текст на языке бессознательного, требующий перевода. Попробуйте представить себе переводчика, не знающего ни языка, с которого он переводит, ни проблематики, освещаемой в тексте, ни особенностей стиля автора — ничего. У него в руках только словарь, с помощью которого переводится слово за словом. Переведите таким образом несколько фраз сами, не используя при реконструкции смысла грамматических и синтаксических правил русского языка. Это и будет толкование снов по соннику. Рядом с таким "переводом" даже результат автоматического компьютерного переводчика покажется шедевром грамматики и смысла.

А ведь сновидение — не сообщение из Интернета  и не инструкция на пакете быстрорастворимого супа. Это сложный текст, со своими стилевыми особенностями (=индивидуальность сновидца) и тончайшими нюансами смысла (=бессознательное видение проблемы в контексте жизненной ситуации). В рамках использованной выше аналогии сон, истолкованный по соннику (сколь угодно сложному, пусть даже с элементами алгоритма процедуры интерпретации, как в "Словаре образов" А.Менегетти — это роман Марселя Пруста или Генри Джеймса в виде дайджеста в автоматизированном переводе.

Характерно, что семиотическую специфику  сновидения как сложного и неоднозначного текста, нуждающегося в переводе, с предельной ясностью выразил именно семиотик, исследовавший проблемы хранения и передачи информации в системе культуры. В статье "Сон — семиотическое окно" Ю.М.Лотман пишет:

"...власть  эта (бессознательное — Н.К.) говорит  с человеком на языке, понимание  которого принципиально требует  присутствия переводчика. Сну необходим истолкователь — будь это современный психолог или языческий жрец. У сна есть еще одна особенность — он индивидуален, проникнуть в чужой сон нельзя. Следовательно, это принципиальный "язык для одного человека". С этим же связана предельная затрудненность коммуникативности этого языка: пересказать сон так же трудно, как скажем, пересказать словами музыкальное произведение. Эта непересказуемость сна делает всякое запоминание его трансформацией, лишь приблизительно выражающей его сущность. Таким образом, сон обставлен многочисленными ограничениями, делающими его чрезвычайно хрупким и многозначным средством хранения сведений. Но именно эти "недостатки" позволяют приписывать сну особую и весьма существенную культурную функцию: быть резервом семиотической неопределенности, пространством, которое еще надлежит заполнить смыслами".

Лучше, пожалуй, и не скажешь. Поэтому психотерапевты глубинных школ, всерьез относившиеся к интерпретации сновидений, считали эту деятельность вершиной профессионального мастерства психоаналитика. Известно ревнивое отношение Фрейда к В.Штекелю, который, по мнению современников, умел толковать сны лучше, чем сам основоположник психоанализа. Настоящими шедеврами аналитического мышления являются толкования, представленные в работах Ш.Ференци, Ж.Делеза и особенно К.Г.Юнга.

Так что  начинающему психотерапевту к анализу  сновидений нужно подходить ответственно и очень осторожно. С другой стороны, сновидения изобилуют важной для хода терапии информацией и часто являются "прямыми сообщениями" бессознательного клиента бессознательному аналитика. Их анализ — это, в сущности, "беседа" двух подсознаний, происходящая под контролем внимательного и сильного Эго аналитика. Что необходимо для успеха такого разговора?

Американский  психоаналитик М.Масуд Кан сформулировал ряд требований к функционированию психического аппарата, которые обеспечивают возможность работать со сновидением. К их числу относятся:

• хорошее взаимодействие между Эго и Ид;

• внутренний бессознательный  источник беспокойства (движущая сила сновидения);

• достаточная  интегрирующая сила эго и хорошая  способность к символизации;

• способность  дистанцироваться от чересчур жесткого контроля со стороны Супер-эго;

• сохранение послеобразов сна в бодрствующем состоянии.

Если  все эти условия соблюдены, то клиент будет хорошо помнить сновидения и станет охотно рассказывать о них терапевту (кажется, нет людей, которые не любили бы говорить о своих снах). Аналитику, в свою очередь, необходимо знание основных принципов работы со сновидениями, интерпретация которых может существенно продвинуть работу и позволяет хорошо контролировать течение психотерапевтического процесса.

  1. Функции сновидения в терапевтическом анализе

Как правило, начало терапевтической работы сопровождается сновидениями, порожденными бессознательной тревогой, связанной с недоверием к аналитику. Иногда сильное сопротивление выражается в том, что клиент не видит снов или не способен их запомнить. После разрешения этой трудности (можно предложить вспомнить более ранние сны, в которых, по мнению клиента, находили косвенное отражение его проблемы) могут появиться сновидения, связанные с темой возможного осуждения, преследования и контроля.

Для удобства понимания и истолкования сновидений можно использовать представления  Д.Анзье, Х.Сегал, Д.Гемайла и других современных психоаналитиков, полагающих, что сон — это своеобразное пространство, поверхность которого изоморфна структуре и содержанию терапевтического процесса. В описании анализа сновидений используются такие метафоры, как "пленка сновидения", "экран" и даже "сцена, на которой разыгрывается воображаемый театр сна" (С.Резник).

Самое интересное — это, конечно, преставление о сновидении как о тонкой защитной оболочке (pellicule), мембране, которая, с одной стороны, охраняет сновидца от нежелательных воздействий, а с другой — несет на себе их отпечатки. Анзье пишет:

"Этот  защитный экран является тонкой  мембраной, помещающей внешние раздражители и внутренние инстинктивные побуждения на один и тот же уровень посредством сглаживания их различий. Таким образом, это не граница, способная разделить внешнее и внутренне, как это делает поверхностное Эго; это хрупкая, легко разрушающаяся и рассеивающаяся мембрана (отсюда — тревожное пробуждение), недолговечная пленка. Она существует, только пока длится сновидение, хотя можно предположить, что, бессознательно интроецировав ее, он (спящий — Н.К.) регрессирует до состояния первичного нарциссизма... а затем погружается в глубокий, лишенный сновидений сон".

Упомянутая  здесь защитная функция — это залечивание нарциссической раны, нанесенной травматическим переживанием. Причем травма может быть как ранней (связанной с индивидуальной историей жизни и особенно детства сновидца), так и актуальной — нанесенной в анализе удачным толкованием, глубокой интерпретацией и т.п.

Пелликулярная теория сновидения хорошо согласуется  с теорией складки, "сгиба в  душе", сформулированной в одной из работ Ж-Делеза. Отдельные сны — результат инфлексии (изгиба), в процессе которого внутренняя поверхность бессознательного и внешняя — Эго соприкасаются и происходит своеобразное вторжение образов действительности в психическую реальность сна. При этом возникают особые сингулярные точки, представленные фантазматическими образами сновидения. И даже самой удачной аналитической интерпретации, пробегающей по этим складкам, не удается полностью развернуть их — они, как пишет Делез, "уходят в бесконечность".

Терапевт, не пренебрегающий анализом сновидений, хорошо знаком с еще одной характерной  особенностью последних: зачастую один и тот же сон приходится истолковывать несколько раз на различных этапах терапии. Появляются новые ассоциативные ряды, всплывают вытесненные переживания и эпизоды — все это создает новый контекст для прочтения скрытого смысла сновидения. Отдельные элементы (скажем, ужасные демоны снов-кошмаров) могут последовательно соотноситься то с личностью аналитика, то фигурами близкого социального окружения клиента, чтобы быть узнанными наконец как фрустрирующие образы раннего детства или проекции родительских фигур.

Вот что  пишет по этому поводу французский  психоаналитик Сесиль де Монжуа:

"Искушение  поддаться упрощенному представлению,  что латентное содержание, подобно  "спящей красавице", ждет интерпретирующего  поцелуя аналитика-принца, чтобы освободиться от проклятия сопротивления, препятствует научному любопытству относительно активных поступательных процессов превращения значения, наблюдаемого в ходе интерпретации сновидения. Когда случается, что в следующих друг за другом фазах психоанализа мы вновь просматриваем записи одного и того же сна, у нас остается мало сомнения в том, что на другом конце недосягаемого не зарыто ничего похожего на латентное содержание".

Иными словами, полное и окончательное  толкование сновидения — не более  чем фикция, даже если в процессе терапии создается несколько таких толкований, даже если клиент восторженно приветствует аналитическое мастерство и проницательность своего психотерапевта. Недаром один из ведущих специалистов в анализе сновидений, Карл Густав Юнг, предостерегал психотерапевтов от иллюзии, будто удачное понимание бессознательной символики снов является эффективной и успешной терапевтической акцией. В работе "Психология и алхимия", основу которой составляют толкования архетипической алхимической символики сновидений, он пишет: "Бессознательное есть автономная психическая сущность; любые попытки управлять им оказывают вредное воздействие на сознание. Оно остается за пределами субъективного контроля, в царстве, где природа и ее секреты не могут быть ни улучшены, ни извращены, где мы можем слушать, но не можем вмешиваться".

Это и  есть, как мне кажется, наиболее разумный и взвешенный подход к толкованию сновидений. Мы можем поговорить с бессознательным, если знаем его язык (логику смысла сновидения), но не стоит испытывать иллюзию, будто в ходе такого разговора мы узнаем все о своем собеседнике. В лучшем случае мы лишь поймем, насколько он неисчерпаем. И, разумеется, ни один сонник — любого типа — не будет здесь полезен: это все равно, что использовать френологию или физиогномику для понимания неисчерпаемой природы человеческой индивидуальности.

3. Активные техники работы со сновидениями в терапевтическом анализе

Помимо  интерпретации, существуют и другие, более активные методы работы со снами. Они предложены в основном постыонгианцами  — учениками и последователями К.Г.Юнга, придерживавшегося несколько иных представлений о природе и функциях бессознательной психики. В этой книге юнгианской теории внимания почти не уделялось, так что в последней главе вряд ли стоит приводить систематическое изложение основ аналитической психологии. Я попробую ограничиться собственно постъюнгианскими представлениями, сделав основной упор на архетипической психологии Джеймса Хиллмана. По ходу изложения будут либо изложены вкратце необходимые положения юнгианской теории, либо специально оговорены соответствующие ссылки.

Несколько слов о панораме современного постьюнгианства. Согласно мнению видного теоретика этого направления Эндрю Самуэлса, можно выделить три основных школы аналитической психологии: классическую, школу развития и архетипическую. Это членение произведено на основе учета исследовательских и клинических приоритетов, так что вполне уместно говорить о трех различных типах дискурсивных практик — тем более, что столь принципиальных различий в теории и методологии, как в психоанализе, здесь нет.

Юнгианцы, принадлежащие к классической школе, основное внимание уделяют исследованиям Самости, понимаемой как трансцендентальная вершина человеческого развития, наивысшая полнота творческой самореализации индивида. Всесторонне исследуются архетипические аспекты Самости, ее символические переживания и их влияние на процесс терапии. Школа развития, по мнению Самуэлса, больше сосредоточена на клинических аспектах аналитической практики. Центральной проблемой является перенос, его разнообразные формы, архетипическая символизация, взаимное влияние бессознательной психики терапевта и клиента в аналитическом процессе. Именно эти явления реализуют главное назначение юнгианской психотерапии — содействуют процессу индивидуации (личностного роста, развития Самости).

Наконец, архетипическая школа, представленная работами Дж.Хиллмана, А.Тутгеибюль-Крейга, Г.Корбина, исследует и использует в терапии образы, выступающие в качестве базового, первичного уровня психической реальности. Речь идет об образах сновидений, фантазии, поэтических и художественных образах, которые рассматриваются как проявление и спонтанная деятельность человеческой души. Хиллман подчеркивает, что образы имеют сугубо творческий характер: "В архетипической психологии термин ''образ" не относится к послеобразу, т.е. к результату ощущений и восприятия. Не означает "образ" и ментальной конструкции, представляющей в символической форме некоторые идеи и чувства, выражением которых служит данный образ. В действительности образ соотносится только с самим собой. За своими пределами он не связан ни с чем проприоцептивным, внешним, семантическим: образы ничего не обозначают. Они составляют само психическое в его имагинативной61 видимости; в качестве первичной данности образ несводим.

Такая точка зрения, при всей ее кажущейся  необычности, свойственна на самом деле многим людям. Клиенты часто относятся к создаваемым ими образам именно так — с величайшей любовью и почтением. Попытка терапевта разрушить этот пиетет своими интерпретациями может серьезно осложнить ход терапии и нарушить взаимопонимание и доверие к аналитику.

Похожие работы:
© 2009-2020 Все права защищены — dipland.ru