По алфавиту:

Указатель категорий Государство и право Правовой нигилизм

Правовой нигилизм

Тип работы: Курсовая работа
Предмет: Государство и право
Язык документа: Русский
Год сдачи: 2008
Последнее скачивание: не скачивался

Описание.

ВВЕДЕНИЕ 3
ГЛАВА I. ПОНЯТИЕ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА. ОСНОВНЫЕ ВИДЫ. ИСТОРИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЯ. 4
Понятие правового нигилизма 4
Истоки правового нигилизма 9
ГЛАВА II. ИСТОЧНИКИ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА. ФОРМЫ ПРОЯВЛЕНИЯ И ПУТИ К ПРЕОДОЛЕНИЮ. 16
Источники правового нигилизма 16
Формы проявления правового нигилизма 19
Пути преодоления правового нигилизма 28
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 29
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК 31

Выдержка из работы.

Содержание: 

 

Введение 

      Я выбрала правовой нигилизм как тему для своей курсовой работы, так  как именно эта тема, по моему  глубокому убеждению, является актуальной во все времена и для всех поколений. К тому же, будучи частью безумной и вечноликующей толпы, называемой молодежью, и также приверженной новым веяниям и юношескому максимализму, я выбираю то, что ближе сердцу. Но молодежи, как известно, свойственно противопоставлять себя всему и отрицать все на свете, в том числе и право. Мне же хочется разобраться чуть глубже в этом понятии, разобраться откуда оно взялось, кто стоял у истоков его рождения, как проходил исторический путь развития правового нигилизма и почему в наше время право является объектом нигилизма не только для молодежи, но и для прочей огромной массы людей разных возрастов и социальных групп.

      Так же к целям своей исследовательской  работы я бы хотела отнести стремление подавить склонность к правовому нигилизму в себе и среди своего окружения. Для этого я постараюсь показать нецелесообразность и вред этого явления и найти возможные пути к его преодолению.

      В основу исследования положены труды  Алексеева, Марченко, Матузова, Венгерова и других ученых, использованы материалы статей Болониной, Сафонова, посвященных правовому нигилизму. Данная курсовая работа может быть полезна студентам для подготовки к семинарским занятиям, а также всем интересующимся данным вопросом в целях расширения кругозора. 

 

Глава I. Понятие правового нигилизма. Основные виды. История возникновения. 

Понятие правового нигилизма 

      Нигилизм (от лат. nihil — ничто), отрицание общепринятых ценностей: идеалов, моральных норм, культуры, форм общественной жизни. Получает особое распространение в кризисные эпохи общественно-исторического развития.1 Нигилизм как часть идеологического учения связан с именами таких философов, как  Якоби, Ницше, Прудон, Хойдоггер, Кропоткин, Бакунин и ряд других авторов. Нигилизм чрезвычайно разнообразен и может принимать различные формы выражения, такие как политическая, правовая, нравственная, культурная, идеологическая и т.д. Форма выражения нигилизма зависит от того, в какой области знаний и в какой сфере жизни общества отрицаются те или иные ценности. Нигилизм получил большое распространение в центральных произведениях известных русских писателей (устами знаменитого нигилиста Базарова, который не признавал ни русской истории, ни русской культуры) — И.С. Тургенева («Отцы и дети»), а также в поэмах Н. Лескова («Некуда»), А.Р. Писемского («Взбаламученное море»).

      Правовой  же нигилизм — это активное отрицание права, его ценностей, как в целом, так и отдельных его институтов.

      Правовой  нигилизм может быть определен как  состояние общественного сознания, для которого характерны:

  1. Юридическая некомпетентность (отсутствие правовых знаний);
  2. Негативная оценка права (отрицание его социальной ценности);
  3. Распространенность навыков и стереотипов неправового и противоправного поведения.

      Правовой  нигилизм по сути есть отрицание права, отторжение его необходимости, стремление обойтись без него. В связи с этим можно задать вопрос: «так что же, собственно, отторгается?» — но, казалось бы сам собою разумеющийся ответ оказывается не таким простым.

      Хотелось  бы начать с экскурса в теорию правопонимания. В европейской правовой традиции в наиболее общем виде различают (и противопоставляют) два типа правопонимания: юридический позитивизм и естественно-правовую школу. Сторонники первого направления видят в праве систему реально действующих (то есть обеспеченных силой государственного принуждения) правил поведения, принудительный порядок общественных отношений.

      Способы и формы создания, действия и обеспечения  правопорядка могут быть различны. Например, в легистском позитивизме  право сводится к совокупности норм, содержащихся в законах и иных нормативных правовых актах, исходящих от государства и защищаемых от нарушения его властью. Социологический же позитивизм отождествляет право с фактически сложившимися общественными отношениями, так как не все законодательные предписания воплощаются в жизнь. А вот приверженцы психологической теории ищут право в мире человеческой психики и определяют его как императивно-атрибутивные (обязательно-притязательные) переживания людей. Таким образом принудительность правопорядка признается производной либо от государства, либо от общества, либо от человека, но в любом случае она остается его единственным принудительным признаком. Позитивизм, однако, уклоняется от иных обоснований действующего правопорядка, полагая их ненаучными, в отличии от оппонента.

      Естественно-правовая школа, в противоположность позитивизму, стремиться дать содержательное обоснование устанавливаемого правом порядка, то есть отыскать некое надпозитивное право, которое по отношению к праву позитивному являлось бы критерием его (права) оценки и оправдания. Данная школа выдвигает концепцию природных прав индивида, содержание которых не определяется государством, а оно лишь призвано для того, чтобы закрепить права, принадлежащие человеку от природы. В общем виде предполагается, что порядок должен быть «хорошим» и «справедливым». Кант, например, считал право «совокупностью условий, позволяющих совместить произвол (свободу) одного лица с произволом (свободой) другого с точки зрения всеобщего закона свободы».2

      Итак, небольшое отступление от темы явилось  основанием для выявления и выделения как минимум трех «правовых нигилизмов»: легистского, социологического и собственно правового.

Легистский нигилизм предполагает:

  1. Неосведомленность о содержании действующей нормативной системы;
  2. Негативное отношение к официально установленным правилам поведения;
  3. Неумение и нежелание действовать в соответствии с ними.

Социологический нигилизм имеет несколько усеченный  состав. Трудно представить себе общество, неосведомленное о реально действующем в нем порядке и неадаптированное к нему. Поэтому здесь можно выделить лишь один компонент — неодобрение существующего порядка.

      Ну  и наконец, собственно правовой нигилизм имеет следующие признаки:

  1. Отсутствие в массовом сознании понятия о том, что нормативное регулирование общественных отношений должно осуществляться исходя из принципов признания свободы и формального равенства их участников;
  2. Невосприятие этих принципов в качестве ценностей;
  3. Неумение и нежелание строить общественные отношения на их основе.3

      Правовой  нигилизм можно классифицировать и по другому основанию, представляя его в двух разновидностях, или формах — теоретической (идеологической) и практической. В первом случае имеет место теоретическое, концептуальное обоснование правового нигилизма, когда ученые, философы, политологи доказывают (думается, вполне искренне), что есть гораздо более важные ценности (например, мировая пролетарская революция), чем право вообще, а тем более право отдельного человека. Во втором случае происходит реализация указанных взглядов и учений на практике, что часто выливается в террор государства против своего народа, в многомиллионные жертвы среди населения, в превращение правящей элиты в конечном счете в преступную группировку (где опора государственных органов и должностных лиц в проведении государственной политики производится на уголовные элементы).4

      Правовой  нигилизм так же может иметь не только различные основания для классификации, но и различные определения. Например, в Большой Советской энциклопедии он определяется, как «реакционное течение в буржуазных странах, которое выражается в отрицании законов и права как такового … юристы западных стран оправдывали часто незаконные действия властей, попирая тем самым правовые нормы».5 Таким образом, советская правовая наука как бы подчеркивала, что такое негативное и даже во многом пагубное явление как правовой нигилизм было свойственно лишь буржуазным правовым системам; советское же право было незнакомо в принципе с этим самым нигилизмом. Однако, едва ли действительность являлась (и к сожалению продолжает являться) столь радужной. Составители оказались правы лишь в том, что отечественному и зарубежному праву нигилизм не мог быть свойственен в одинаковой степени из-за различного отношения в этих полярных системах к праву как таковому. В буржуазных государствах право считалось в качестве «основы основ», укрепление и совершенствование его было первостепенной задачей, одной из главных целей деятельности общества и работы общественной мысли было построение развитого гражданского общества и совершенного правового государства, которое работало бы на благо личности. Основным средством для этого были совершенные законы и действенные правовые нормы. Существовала концепция, согласно которой государство создаёт право, которое впоследствии это государство связывает широкой системой норм, сетью запретов и дозволений. В общем, роль права тут было трудно переоценить. Всё это не могло не сказаться на современном состоянии законности и правопорядка так называемых развитых капиталистических стран — прежде всего государств Западной Европы. На настоящий момент проблема правового нигилизма в них либо не существует вовсе, либо она настолько мала и незначительна, что не стоит того, чтобы обращать на неё сколько-нибудь пристальное внимание. Население этих стран соблюдает законы, как принято говорить, «не за страх, а за совесть», т.е. люди следуют предписанию норм права не потому, что за их неисполнение следует ответственность различного рода, а потому, что «так требует закон», потому, что «так надо» (dura lex, sed lex). Разумеется, что рядовым гражданам пример законопослушного поведения подаёт их правительство — именно на высших чиновников, на их образ жизни и поведение смотрят люди при решении вопросов, как поступить в той или иной ситуации. Первенство на этом фоне без сомнения принадлежит Германии — в этой центральной европейской стране не только обыватели неукоснительно следуют «букве закона» (не говоря уже о более общественно опасных деяниях, ведь немцы никогда не переходят улицу на красный свет (даже при отсутствии автомобилей) и не мусорят на улицах (может быть в этом секрет их чистоты)); но эта же «буква закона» является обязательной и для правителей. А попытка импичмента американскому президенту Б. Клинтону говорит нам о том, что и за Тихим океаном на Североамериканском континенте законность стоит на высоте. Царящая в западноевропейских странах обоюдная правовая вежливость дает несомненные плоды: граждане своим законопослушным поведением как бы подают пример друг другу.

      К сожалению, у нас с правопорядком  и правосознанием граждан не всё  так гладко и спокойно. Те годы, которые наше государство «шло по пути социализма» и наш народ усиленными темпами строил «светлое будущее коммунизма», наложили неизгладимый отпечаток на отношение к праву и на всю отечественную юридическую науку и ещё более углубили пропасть, разделяющую уровни правосознания в России и Европе.6  

Истоки  правового нигилизма 

      Однако  правовой нигилизм в России возник еще задолго до того, как власть предержащие взялись воплощать  в жизнь светлые идеи Маркса. Коммунисты лишь укрепили уже возникшее явление, попавшее на благоприятную почву «революционной законности»? Чтобы отыскать истоки правового нигилизма необходимо вернуться во вторую половину XIX века и проанализировать некоторые произведения философской и литературной мысли.

Американский  исследователь общественной мысли в России А. Валицкий, работавший на территории Российской Империи во второй половине XIX века, считал, что праву как феномену объективной действительности в нашей стране не повезло. Валицкий говорил, что в России право отвергалось «по самым разным причинам: во имя самодержавия или монархии, во имя Христа или Маркса, во имя высших духовных ценностей или материального равенства».7

      И надо признать более чем смелое мнение исследователя небезосновательно. Ведь с одной стороны, в конце XIX века был произведён ряд крупных юридических преобразований с использованием довольно развитой и совершенной правовой техники, например судебная реформа 1864 года, и в России этого периода постепенно сложилась сильная юридическая наука на уровне самых высоких мировых стандартов, а юридические профессии приобретали всё больший вес в обществе. Но, с другой стороны, ни в одной стране мира не было столько идеологических течений, отмеченных печатью антиюридизма, а в лучшем случае - безразличия к праву. К тому же формирование национального сознания в России в течение длительного времени шло в таких условиях, которые не могли не породить широкомасштабного юридического нигилизма. Он — естественное следствие способов правления, которыми пользовалось русское самодержавие, многовекового крепостничества, лишавшего массу людей правосубъектности, репрессивного законодательства, несовершенства правосудия. Имело значение и отсутствие должного внимания к праву со стороны православной церкви (в отличие, например, от католической, роль которой в рецепции римского права весьма существенна). У Герцена было достаточно оснований, чтобы сказать: «Правовая необеспеченность, искони тяготевшая над народом, была для него своего рода школою. Вопиющая несправедливость одной половины его законов научила его ненавидеть и другую; он подчиняется им как силе. Полное неравенство перед судом убило в нем всякое уважение к законности. Русский, какого бы он звания ни был, обходит или нарушает закон всюду, где это можно сделать безнаказанно; и совершенно так же поступает правительство».8

      В общем идеологических оснований для зарождения и укрепления правового нигилизма в России было предостаточно. Идеи правового нигилизма пришлись по душе агрессивно настроенной общественности того времени, были лихо подхвачены идеологами, писателями и философами и молниеносными темпами распространились по стране.

      В то время как в Европе активно  формировались выдержавшие затем  испытания временем публичное и частное право, представители славянофильской ориентации настаивали на том, что русский народ необычайно самобытен, как утверждали братья Аксаковы — «народ негосударственный», право и конституция ему не нужны в принципе как таковые. Они также предрекали скорую гибель так называемых «правовых государств». Известный поэт-сатирик того времени изложил взгляды многих славянофилов в шутливой стихотворной форме:

                         Широки натуры русские.

                         Нашей правды идеал

                         Не влезает в  формы узкие

                         Юридических начал.9

      Позиция относительно права подавляющего большинства авторов такого популярного сборника как «Вехи» так же оставляло желать лучшего. В.С. Соловьёв, яркий мыслитель и основатель школы религиозных философов, в своем поиске универсального мировоззрения помнил о праве, но отводил ему не очень значимую роль «некоторого минимума нравственности». Этого барьера правопонимания представители школы преодолеть не смогли. По мнению же Бердяева, право имеет значение в человеческом общении лишь как средство помешать проявлению низменных свойств и пороков людей и гарантировать тем самым «минимум человеческой свободы». Правовой строй, по его мнению, — это лишь «узаконенное недоверие человека к человеку».

      Так же многие писатели XIX века выразили свое негативное отношение к праву в своих произведениях. Взять, например, творчество Ф.М. Достоевского, где без труда просматривается неуважительное (если не сказать презрительное) отношение к закону, то есть тот же самый правовой нигилизм. Главный герой «Преступление и наказание» Родион Раскольников — убийца, но у читателя возникает к нему невольное сочувствие, он  симпатизирует Раскольникову намного больше, чем, следователю Порфирию с его казуистикой и «душевыматыванием», хотя, казалось бы, следователь выполняет нужную функцию — пытается изловить и изобличить преступника, чтобы подвергнуть его справедливому наказанию. В произведении Тургенева «Отцы и дети»тема нигилизма является чуть ли не ключевой, и его главный герой Базаров, отрицая все, вряд ли поступился бы своими принципами, зайди речь о законности и правопорядке. Л.Н. Толстой был негативно настроен, что выразилось ярче всего в явном обвинением и осуждением правосудия в произведение «Воскресение», где, во-первых, происходит грубейшая судебная ошибка по вине присяжных заседателей (и это несомненно камень в их огород), а, во-вторых, сами «вершители правосудия» показаны в весьма не приглядном виде. А в «Письме студенту о праве» высказался предельно кратко, назвав право гадким обманом. Совершенно очевидно, что для писателя закон и совесть — понятия альтернативные и даже полярные, и жить нужно не по закону, а по совести.

      Без сомнения все вышеперечисленное  и многое другое подобного содержания влияло на общественные умы, на формирование общественного правосознания, на отношение к законности и правопорядку в целом. И не смотря на то, что в России в конце XIX-XX веков существовало сильное либеральное течение, которое вело активную деятельность в защиту права, конституционализма, правовой государственности; юридическая наука находилась на уровне высоких мировых стандартов, возросла роль юридических профессий; не смотря на все это стране с огромным, исторически образовавшимся дефицитом правосознания, низкой правовой культурой, активным антиюридизмом  этого оказалось мало. Так плавно, раздираемое противоречиями, общество подошло к Великой Октябрьской Социалистической революции, итогом которой стало установление власти большевиков, а также, в конечном счёте, появлением плодородной почвы для дальнейшего развития правового нигилизма. Ведь если вдуматься, подобное нигилистическое отношение к праву, можно сказать, базировалось на догмах учения Маркса и Ленина. Именно в трудах этих разработчиков классической идеи коммунизма и социалистического государства с всеобщим равенством и обобществлением средств производства активно пропагандировалась идея о том, что в будущем государстве всеобщего равенства праву вообще и правовым нормам в частности будет отводиться едва ли второстепенная роль, а на более поздних этапах становления коммунистического общества предполагалось отмирание всей отечественной правовой системы целиком «за ненадобностью» (за этим предполагалось осуществить отказ от государства как особого способа организации публичной власти). Сухие нормы закона предполагалось заменить на более действенные требования и предписания «пролетарского самосознания» и «пролетарского правосознания». Но как показало время (которое, как известно, является самым лучшим и беспристрастным арбитром) эти честолюбивые стремления так и остались лишь красивыми мечтами. Недаром народная мудрость гласит: «Благими намерениями вымощена дорога в ад», — никакой новой пролетарской квазигосударственной структуры создано не было, государство не только не отмерло, а наоборот всесторонне окрепло, всячески усилило свои позиции, а впоследствии стало попросту тоталитарным (то есть вмешивалось практически во все сферы деятельности общества в целом и каждого индивида в отдельности). Что касается права, то оно, в общем-то, также осталось жить, но ему был нанесён просто-таки непоправимый урон. Ведь долгое время право считалось временным явлением, своего рода атавизмом «тёмного прошлого», на смену ему вот-вот должно было прийти то самое «революционное правосознание», о котором писал Ленин. Поэтому нет ничего удивительного, что часто на законы и прочие правовые нормы многие большевики смотрели не как на нечто священное и обязательное к исполнению, а как на пережиток, оставшийся от царских времён, попросту говоря как на обыкновенные каракули и поступали соответственно: то есть не так, как было прописано в том или ином нормативном акте, а так, как подсказывали им их «пролетарская совесть» и «коммунистическое чутьё». Было даже введено такое понятие как «революционная целесообразность», при этом предполагалось, что если буква закона говорит одно, а революционная целесообразность вкупе с пролетарским правосознанием подсказывает другое, то поступать следовало согласно последним двум, закрывая при этом глаза на требования закона. Нетрудно догадаться, что для развития и роста правового нигилизма это самая что ни на есть благодатная почва — по всей стране буйным цветом плодилась революционная целесообразность, которая зачастую превращалась в обыкновенный беспредел и беззаконие. Часто решение важнейшего вопроса, иногда и жизнь человека находились в руках того или иного комиссара и его «правосознания»; от того, в какую сторону повернёт он свою «целесообразность» зависели жизни многих людей (часто решение подобных вопросов превращалось в обыкновенное сведение личных счётов). В конце 30-х годов ситуация ещё более усугубилась: с одной стороны действовала Конституция СССР 1936г., которая была одной из наиболее демократичных и гуманных в мире, а с другой стороны государство захлестнула волна жесточайших репрессий, общество задыхалось от доносов и недоверия, органы НКВД ощущали себя полновластными хозяевами в стране (хотя их сотрудники нередко попадали под жернова собственной репрессивной машины — как правило, всплески ведомственных чисток были после смены руководителя НКВД (за годы репрессий ими соответственно были Ягода, Ежов и Берия). Все эти факты, лишь укрепляли людей в мысли о том, что закон законом, а как там наверху решат, так и будет.

Похожие работы:
© 2009-2019 Все права защищены — dipland.ru